Завтра — 26 сентября. День, когда не взорвался наш мир

Подполковник Ракетных войск СССР Станислав Петров: «Я спас мир? Это был рабочий эпизод». 26 сентября 1983 года из-за сбоя в советской системе предупреждения ракетного нападения едва не началась ядерная война.

77-летний подполковник Советской армии Станислав Петров ушел из жизни у себя дома в подмосковном Фрязино 19 мая этого года. Но об этом стало известно только в середине сентября, когда его сын Дмитрий подтвердил информацию о смерти отца.

 

Корреспондент «Комсомолки» был одним из немногих людей, которому удалось пообщаться с этим легендарным человеком, расспросить его о том, что на самом деле произошло 26 сентября 1983 года, когда мир оказался на грани ядерной катастрофы. Сегодня мы вспоминаем ту памятную встречу, состоявшуюся накануне 30-летия подвига Станисла Петрова:

 

…Он извиняется, что не может побеседовать с нами в одной из комнат — в квартире меняют батареи. Предлагает кухню. Там тоже все по-спартански и без излишеств. Ему 74, но он довольно ловко двигается. Говорит четко. Еще раз извинившись, констатирует, что во время беседы будет курить…

 

Человек, который спас мир, — так обычно называют его на Западе. 30 лет назад нынешний военный пенсионер Станислав Петров ни много ни мало предотвратил ядерную войну. Подполковник, бывший аналитик-системщик советских Войск противоракетной и противокосмической обороны…

 

Данные достоверны

 

Не знаю, снится ли ему нынче та ночь на 26 сентября 1983 года и то самое дежурство. Петров на этот вопрос не отвечает.

 

На минуточку, 83-й год — новый виток холодной войны. В марте президент США Рональд Рейган называет СССР империей зла. В апреле американские самолеты проводят условное бомбометание по наземным целям в районе Курил. А 1 сентября советский истребитель сбивает южнокорейский «Боинг». Холодная война балансирует на грани горячей…

 

И вот в 0.15 на командном пункте системы предупреждения ракетного нападения (СПРН) в секретной части Серпухов-15 компьютер выдает: с территории США выпущена баллистическая ракета. Цель — СССР.

 

— Машина показывает, что достоверность высшая, — вспоминает Станислав Евграфович. — Сирена орет как оглашенная. Сверху на стене горят большие красные буквы: «СТАРТ». Значит, ракета точно пошла. Я посмотрел вниз на свой боевой расчет. Кто-то даже вскочил со своих мест, на меня оборачиваются. Повысил голос, приказал немедленно занять свои посты. Надо было все проверить. Не могло так быть, что это на самом деле ракета с боеголовками…

 

Советская СПРН позволяла отслеживать чужой запуск уже в момент выхода из пусковой шахты. Тридцать уровней проверки подтверждали: ракета! Собственно, что от человека тут требовалось? Машина дает ему вводные, предоставляя «доказательную базу», а дежурный по инструкции докладывает наверх. А там дают приказ на ответный пуск. Но Петров сомневался. При настоящей атаке по Союзу ракеты должны идти с нескольких баз. А тут…

 

— Все данные с нашего компьютера дублируются вышестоящему начальству. Но там в удивлении: почему нет подтверждения от меня? Через пару минут — звонок по правительственной связи. Поднимаю трубку и докладываю дежурному: «Я выдаю вам ложную информацию». Он коротко ответил: «Понял». Благодарен этому человеку, который общался четко, без лишних фраз и вопросов в этот момент. И тут опять взревела система. Вторая ракета пошла. И снова загораются буквы «СТАРТ». А затем в течение трех минут еще три раза. Надпись сменилась на «РАКЕТНОЕ НАПАДЕНИЕ»…

 

28 минут до апокалипсиса

 

Сколько у него времени было на принятие окончательного решения? Ведь в этот момент дежурные бежали с ядерным чемоданчиком в покои тогдашнего главы СССР Юрия Андропова. Подполковник Петров говорит, что с момента запуска ракеты противником до принятия решения руководства Советского Союза нанести ответный удар со всеми оговорками — не более 28 минут. Лично у Петрова было минут 10 — 15.

 

За те мгновения нужно было проанализировать множество факторов и принять верное решение. Неверное грозило смертью целому миру. Петров поднял на уши все службы. Специалисты по визуальному контакту отчитывались — ничего не видим. Надгоризонтальная радиолокация отвечала: ни-че-го.

 

Подполковник доложил наверх, что компьютер дал сбой. Потом докажут: действительньно, машина ошиблась из-за совпадения нескольких редких условий. Орбиты, спутники, инфракрасный спектр…

 

— Вскоре прибыл главнокомандующий войсками генерал-полковник Вотинцев, — рассказывает Станислав Евграфович. — Он на ходу сразу бросил мне: «Я ходатайствовал перед главнокомандующим о вашем поощрении». Пророчили орден. Но начались проверки, нашли много нарушений. Награждать меня передумали. Прицепились: почему у вас боевой журнал не заполнен? Отвечаю: как бы я это делал, у меня в одной руке была телефонная трубка, а в другой — микрофон? Отдавал команды ведь в этот момент. «А потом, — говорят, — почему не дописал?» Отвечаю им: «Дописки — уголовное деяние. А я сидеть не хочу…»

 

Перевод от Костнера

 

В отставку Петров ушел год спустя, так и не получив полковничьих погон. Но вопреки слухам по сугубо личным причинам: жена серьезно заболела. Уволился, перебрался с семьей в полученную в подмосковном Фрязине квартиру. А в 1993 году его… рассекретили. Тот самый генерал Вотинцев в интервью рассказал о подвиге Петрова.

 

— Я спас мир? Нет, ну какой я герой! — говорит Станислав Евграфович. — В принципе это был просто рабочий эпизод. Он был трудный, но я хорошо сработал. Вот и все.

 

Настоящий бум начался, когда о Петрове начали писать и делать передачи в Америке и Европе.

 

— Однажды мне прислал денежный перевод актер Кевин Костнер. Долларов пятьсот. Неловко говорить, но он меня благодарил за то, что мы тогда не подняли в воздух ракеты, которые стерли бы с лица земли половину Штатов…

 

Какого цвета «красная кнопка»?

 

Жена Станислава Евграфовича умерла в 1997-м… Дочь с семьей на другом конце города, сын — с ним, в этой же квартире. Петров мечтает, что до снегов хорошо было бы поставить на кухне стеклопакет — с нынешней худой деревянной рамой сильно задувает. На вопрос о здоровье скромно жалуется, что ноги в последнее время болят, но тут же заявляет: «Не, не дождется меня пока небесная канцелярия, обойдется!»

 

Он вспоминает, как в конце 90-х заступал в суточные дежурства на стройку где-то на юго-западе Москвы простым охранником. И как в феврале этого года летал в Дрезден на вручение премии за спасение мира от ядерной войны. Показывает привезенную оттуда двухкилограммовую бронзовую статуэтку. В маленькой квартире с ободранными стенами она выглядит дико…

 

Прощаясь, уже на пороге, я все-таки спросил:

 

— Станислав Евграфович, а какого цвета кнопка, которая была у вас под рукой в ту ночь? Красная?

 

— Красная, — кивает. — Наверное, это секрет, но я скажу. Она на том пульте дежурного находилась под металлическим колпачком, со свинцовой пломбой. Чтоб случайно никто не нажал. Но только… снизу к ней даже провода подключены не были! На одной советской АЭС, еще до Чернобыля, было ЧП — реактор пошел вразнос. Так главный оператор в панике выбежал из зала, ситуацию спасали его помощники. Тогда и решили, что нельзя, чтобы человек в таких ситуациях решение принимал, только компьютер, который все просчитать может. Пульт менять не стали, кнопку символически оставили. Вот только мне 30 лет назад, выходит, пришлось послушать машину и принимать решение самому, как человеку…

 

Автор — АЛЕКСАНДР РОГОЗА

 

 

admin

man